Человек с фонарем

Михаил Иосифович Блейхер, он как Пушкин! «И в лесах не укроется. Лира выдаст его громким пением!» Потому, что таланты утаить невозможно! Муза давно ему шепнула: «Ты поэт! Ты художник!». Может быть это были две разные музы? Подозреваю, что у него их, как и талантов, много! Одна муза, видимо, познакомила его с Аполлоном на Олимпе. Другая подружила со своими подругами. С одной из них он точно, как «француз», беседует по-французски. Рассуждает о королях Генрихе IV, Филиппе Орлеанском, Людовике XIV – о Короле Солнце. У других он научился стихосложению, любви к театру и литературе, изобразительному искусству… «Он как лебедь цветущей Авзонии, осененный и миртом и лаврами» продемонстрировал свое мастерство людям на своей персональной выставке. И мне очень хочется сказать о ней! Подобно Василию Жуковскому, напишу: «Художнику-товарищу Михаилу Иосифовичу Блейхеру от сочинителя»…

На выставку, приуроченную к 70-летию художника, пришли его друзья и знакомые – люди, ценящие настоящее искусство. Были здесь и студенты, и выпускники, и ученики художественной школы. Вглядывались, любовались, обсуждали… Все говорили похожие фразы: «Какой он разный!», «Какой он утонченный!», «Какой он светлый!», «Уходить не хочется!»

Уходить никому не хотелось, ведь творчество Михаила Иосифовича доступно и понятно многим. Он «на стены побежденных знамена не вешает», но предлагает полюбоваться на родные березки, искристые снега, цветы, и яблоки, настежь распахнутые окна … Лирические пейзажи его гармоничны, пронизаны светом и воздухом – в утренней дымке акварельные горы, лодочка в зарослях камыша, небесно-голубая лужица на дороге, сныть и лопухи, «у плетня заросшая крапива обрядилась ярким перламутром»... Смотрят на зрителей с картин и рисунков  художника братья наши меньшие: свернувшийся пес, парящий орел, «на красных лапках гусь тяжелый ступает бережно на лед…» Целых два! Некоторые из работ написаны с тонким юмором, другие больше похожи на философские размышления. Чудесная «Лестница Иакова», та, по которой, помнится, ангелы в видении ходили… По ней спускается белый кот. Дожди и дороги … Узкие и извилистые или прямые и широкие дороги, которые ведут в гору, будто предлагая сделать непростой выбор пути… Так или иначе каждый из нас его делает.

А где же человек? Я искала его долго на картинах Михаила Иосифовича. Почти как Диоген с фонарем искала… И нашла! Его автопортрет. На нем он совсем молодой и не очень узнаваемый! Спрятался! Но и на выставке он не укроется! Муза выдаст его…

Это почти как у поэта Юрия Левитанского:

Море
по-латышски
называется юра,
но я не знал еще этого,
когда вышел однажды под вечер
на пустынное побережье
и внезапно увидел огромную,
указывающую куда-то вдаль
стрелу,
на которой было написано
мое имя Юра
(как на давних военных дорогах —
названья чужих городов,
не взятых покуда нами).

Это было забавно и странно,
хотя и немного жутко
одновременно.
Казалось, что кто-то
мне дарит
простую такую возможность
найти наконец-то себя
в этом мире.
Это было игрой
под названьем
«Ищите себя»
(и, конечно, в нем слышалась просьба
«ищите меня!»,
ибо сам не найдешь себя,
если кто-то тебя не найдет)…

Ах, друзья мои,
как замечательно было б
поставить на наших житейских дорогах
подобные стрелы
с нашими именами —
от скольких бы огорчений
могло бы нас это избавить!

…Ищите меня,
ищите за той вон горой,
у той вон реки,
за теми вон соснами —
теперь уже вам не удастся
сослаться на то,
что вы просто не знаете,
где я!